Жизнь и смерть. Глава одиннадцатая (часть вторая)

Стефани Майер

Жизнь и смерть

11. ОСЛОЖНЕНИЯ

(часть вторая)

Мотор тихо заурчал. Я начинал привыкать к этому звуку. Не исключено, что рев моего пикапа испугает меня, когда я в следующий раз сяду за руль.

– Пожалуй, да, – сказал я. – Вероятно, я поспал все-таки дольше, чем ты.

– Держу пари, так оно и есть.


 

– И чем же ты занималась этой ночью?

Эдит снова засмеялась:

– Ну уж нет. Сегодня моя очередь задавать вопросы.

– Да, точно, – я наморщил лоб. Понятия не имею, что во мне могло бы ее заинтересовать. – Что ты хочешь знать?

– Какой твой любимый цвет? – спросила она на полном серьезе.

Я пожал плечами:

– Когда как.

– А сегодня?

– Наверное… золотистый.

– За твоим выбором что-то стоит или ты назвал наобум?

Я смущенно кашлянул.

– Это сегодняшний цвет твоих глаз. Если ты спросишь меня через неделю, я, наверное, выберу черный.

Она посмотрела на меня с выражением, которое мне не удалось полностью разгадать, но, прежде чем я успел спросить, перешла к следующему вопросу:

– Какая музыка сейчас в твоем плейере? 

Мне пришлось задуматься на секунду-другую, а потом я вспомнил, что последним диском, который я слушал, был тот, что подарил мне Фил. Когда я назвал группу, Эдит с улыбкой открыла лючок под автомобильной магнитолой, достала один из множества втиснутых в это крошечное пространство дисков и подала его мне. Это был тот же самый диск.

– Дебюсси… и это? – спросила она, изгибая бровь.

Так продолжалось целый день. На переменах и весь обеденный перерыв Эдит непрерывно задавала мне вопросы. Ей не терпелось узнать каждую незначительную подробность моего существования. Фильмы, которые мне нравятся и которые я ненавижу, немногие места, где мне довелось побывать и, гораздо более многочисленные, – куда я хотел бы съездить. И книги – бесчисленные вопросы о прочитанных книгах.

Уж и не помню, когда я в последний раз столько разговаривал. Почти всё время я испытывал смущение, зная, что непременно наскучу Эдит. Но она всякий раз, казалось, с нетерпением ожидала моего очередного ответа, уже приготовив уточняющий вопрос, и ей постоянно было мало. Поэтому я соглашался на этот психоанализ, такой, казалось бы, важный для неё. 

Когда раздался первый звонок, я глубоко вздохнул. Пора.

– Ты еще не задала мне один вопрос.

– Вообще-то, не один, но какого конкретно ты ждешь?

– Самое позорное из того, что я когда-либо сделал.

Эдит улыбнулась:

– Какая-то впечатляющая история?

– Пока не уверен. Сообщу тебе через пять минут. 

Резко отодвинув стул, я поднялся. Глаза Эдит светились любопытством.

Мои приятели уже вставали из-за стола, за которым я обычно обедал. Я подошел к ним. 

На щеках у меня пылали красные пятна, но это, наверное, было даже к лучшему. Мне и полагалось выглядеть взволнованным. В любом случае тот симпатичный парень в мелодраматическом сериале, который фанатично смотрела мама, выглядел воодушевленным, когда играл эту сцену. Благодаря этому персонажу у меня, по крайней мере, был общий набросок сценария, приукрашенный моими давними мыслями об Эдит – нужно было придерживаться линии лести.

Заметивший меня первым Джереми смотрел испытующе. Его взгляд перебегал с моего раскрасневшегося лица на Эдит и обратно. 

– Тейлор, можно тебя на минутку? – в полный голос заговорил я, подходя. 

Она была в самом центре группы. Логан повернулся и сердито уставился на меня своими зеленоватыми рыбьими глазами. 

– Конечно, Бо, – ответила явно озадаченная Тейлор.

– Слушай, – начал я, – я так больше не могу. 

Все резко замолчали. Глаза Джереми округлились до предела. Аллен явно был в замешательстве. МакКейла послала мне осуждающий взгляд, словно ей не верилось, что я способен на такую бестактность. Но она не знала, что именно я делаю и почему мне нужны зрители.

Тейлор потрясенно переспросила:

– Как?

Я нахмурился. Это не составило труда – я довольно сильно злился, что не смог отговорить себя от этого или придумать что-нибудь получше. Но менять что-нибудь было уже слишком поздно. 

– Я устал быть пешкой в твоей игре, Тейлор. Ты хоть понимаешь, что у меня есть и собственные чувства? А мне остается лишь наблюдать, как ты используешь меня, чтобы заставить ревновать другого, – я быстро взглянул на Логана, стоявшего с отвисшей челюстью, и тут же вернул всё внимание Тейлор. – Тебе плевать, что ты разбиваешь мне сердце. Это твоя красота сделала тебя такой жестокой? 

Глаза Тейлор округлились, рот открылся, приняв форму буквы «О».

– Я больше не играю. Весь этот фарс с балом? Я пас. Иди с тем, с кем тебе действительно хочется быть, – на сей раз Логану достался от меня более долгий неприязненный взгляд. 

А потом я резко вышел, распахнув дверь ударом плеча – надеюсь, получилось эффектно. 

Мне никогда этого не забудут.

Но, по крайней мере, теперь я свободен. Вероятно, оно того стоило.

Внезапно рядом со мной оказалась Эдит, шагая в ногу, словно мы с самого начала шли вместе.  

Это и правда было впечатляюще, – сказала она. 

Я глубоко вдохнул:

– Возможно, немного перехватил. Сработало?

– Как по волшебству. Тейлор чувствует себя роковой женщиной и даже не вполне понимает, почему. Буду удивлена, если Логан до понедельника не пригласит ее на бал. 

– Отлично, – проворчал я.

– А теперь вернемся к тебе…

Эдит продолжала свою викторину, пока мы не пришли в кабинет биологии, и сделала паузу только при появлении миссис Баннер, которая снова тащила за собой видеосистему. Когда учительница закончила приготовления и повернулась к выключателю, чтобы погасить свет, я увидел, как Эдит отодвинула свой стул на полдюйма в сторону от моего. Это не помогло. Как только аудитория погрузилась в темноту, возникло точно такое же электрическое напряжение, то же непрестанное желание протянуть руку через разделяющее нас крошечное пространство и дотронуться до холодной гладкой кожи Эдит. 

Это напоминало зуд, который становится всё более нестерпимым. Я не мог уделить внимание чему-нибудь еще. Надеюсь, по этому фильму, как бы он ни назывался, не будет вопросов на годовом экзамене. 

Прошло немного времени – минут пятнадцать, вероятно, а может быть, всего две, просто показавшиеся такими долгими из-за этого электричества – и, подвинув стул, я начал медленно наклоняться в сторону, пока моя рука не коснулась плеча Эдит. Она не отстранилась. 

Я думал, что кратковременный контакт может помочь, что он снимет мучительное желание, но эффект оказался обратным.  Легкий трепет электричества стал усиливаться, превращаясь в более сильную вибрацию. Внезапно мне смертельно захотелось обхватить Эдит, подтянуть поближе и прижать к себе. Я хотел провести пальцами по всей длине ее волос, зарыться в них лицом. Хотел обрисовать ее губы, линию скул, изгиб горла…

Не вполне приемлемо для кабинета, полного людей. 

Наклонившись вперед, я положил руки на стол и сжал край столешницы пальцами, пытаясь удержать себя на месте. Я не смотрел на Эдит, боясь, что, если встречу ее взгляд, это только затруднит сохранение самоконтроля. Я пытался заставить себя смотреть фильм, но цветовые пятна просто не желали превращаться в связные кадры. 

Когда миссис Баннер включила свет, я снова вздохнул с облегчением, а потом посмотрел наконец на Эдит – и встретил ее взгляд, полный противоречивых эмоций.

Как и вчера, мы шли к спортзалу, не разговаривая. И так же, как накануне, она молча коснулась моего лица – на этот раз провела по щеке тыльной стороной холодной кисти, – после чего повернулась и ушла.

Физкультура пролетела быстро. Чтобы сэкономить время, тренер Клапп велела нам остаться в тех же парах, поэтому МакКейле пришлось опять быть моей партнершей. Стоя в стороне ради нашей общей безопасности, я смотрел, как она творит чудеса на корте. Она не разговаривала со мной, но было ли это из-за сцены в кафетерии, из-за нашей вчерашней ссоры или из-за моего отсутствующего выражения лица, не знаю. Каким-то укромным уголком мозга я чувствовал, что виноват. Но не мог сфокусироваться на МакКейле сильнее, чем на фильме во время урока биологии.

Выйдя из спортзала и увидев стоящую в тени здания Эдит, я испытал знакомое чувство гармонии. Всё в моем мире было правильным. Лицо автоматически расплылось в широкой улыбке. Эдит тоже улыбнулась мне, а потом возобновила допрос.

Теперь отвечать стало не так легко. Она хотела знать, чего мне не хватает с тех пор, как я уехал из Финикса, причем настаивала на подробном описании всего, что не было ей знакомо. Мы сидели в машине возле дома Чарли уже несколько часов, небо тем временем потемнело, над нами разразился внезапный ливень. 

Я пытался сделать невозможное – например, описать словами горький, но приятный смоляной запах креозота или пронзительный надрывный хор июльских цикад, перистые кроны деревьев, огромное выгоревшее на солнце небо, простирающееся от горизонта до горизонта. Самым трудным было объяснить, что кажется мне таким прекрасным в тех местах, где красоту открытых солнцу мелких чаш долин между крутыми холмами не способна испортить даже колючая растительность, которая в большинстве своем выглядит полумертвой. Я обнаружил, что, пытаясь донести всё это до Эдит, активно использую жестикуляцию. 

Ее тихие наводящие вопросы постоянно помогали мне говорить свободно и не смущаться из-за того, что говорю фактически я один. Наконец, когда я завершил подробное описание своей старой комнаты, Эдит сделала паузу, не подкинув мне тут же очередного вопроса. 

– У тебя всё? – с облегчением осведомился я.

– Ничего подобного… но скоро вернется твой отец.

– Сколько сейчас? – поинтересовался я и, взглянув на часы на приборной доске, удивился, как незаметно пролетело время.

– Уже сумерки, – пробормотала Эдит, глядя на западный горизонт, скрытый за облаками. Ее голос прозвучал задумчиво, словно мыслями она была где-то очень далеко. Я смотрел на нее, а она невидяще уставилась куда-то за лобовое стекло. 

Я все еще пялился на нее, когда она вдруг снова  перевела взгляд на меня. 

– Это самое безопасное для нас время суток, – сказала она, отвечая на невысказанный вопрос, который прочитала в моих глазах. – Самое простое. Но еще и самое грустное в каком-то смысле… конец еще одного дня, возвращение ночи. Мрак так предсказуем, согласен? – она печально улыбнулась.

– А мне ночь нравится. Звезды можно увидеть только в темноте, – я нахмурился. – Хотя здесь они показываются нечасто.

Эдит засмеялась, и настроение внезапно поднялось.

– Чарли будет здесь уже через несколько минут. Поэтому… впрочем, может быть, ты хочешь сообщить ему, что проведешь субботу со мной?.. – она посмотрела на меня с надеждой.

– Нет уж, спасибо, – я взял свой рюкзак, двигаясь скованно из-за того, что так долго сидел неподвижно. – Значит, завтра моя очередь?

– Разумеется, нет! – она притворилась разгневанной. – Я же сказала, что еще не закончила, ведь так?

– Да что еще могло остаться?

Она продемонстрировала ямочки:

– Завтра узнаешь. 

Я смотрел на нее, слегка ошеломленный, как обычно. 

Мне всегда казалось, что у меня нет излюбленного типа девушек. В моей компании в Финиксе каждый предпочитал что-то свое: одному нравились блондинки, другому важны были только ножки, а третьему – исключительно голубые глаза. Я считал себя не таким привередливым – хорошенькая девушка и есть хорошенькая. И только теперь понял, что угодить мне труднее, чем любому из них. Оказывается, мои предпочтения чрезвычайно специфичны… просто раньше я их не осознавал. Понятия не имел, что мой любимый цвет волос – рыжеватый с бронзовым отливом, потому что никогда прежде не видел ничего похожего. Не был в курсе, что ищу глаза цвета мёда, ведь я отродясь таких не встречал. Не представлял, что губы у девушки должны изгибаться определенным образом, а под полукружиями длинных темных ресниц необходимы высокие скулы. В общем, лишь одна фигура, одно лицо могли бы тронуть меня.

Как идиот, позабыв обо всех предостережениях, я потянулся, наклоняясь, к ее лицу.

Она торопливо отодвинулась.

– Прошу про… – начал было я, опуская руку.

Но Эдит вдруг вскинула голову и снова уставилась в окно, вглядываясь в дождь.

– Ох, нет, – выдохнула она.

– Что случилось?

Она стиснула зубы, брови ее сошлись в одну напряженную линию над глазами. Она коротко взглянула на меня и угрюмо сказала:

– Еще одно осложнение. 

Перегнувшись через меня – ее близость мгновенно послала мое сердце в неровный галоп, – Эдит одним резким движением распахнула мою дверцу и тут же практически отпрянула. 

Сквозь струи дождя пробился свет фар. Я пригляделся, ожидая увидеть патрульный автомобиль Чарли и заготавливая в уме целую кучу объяснений, но оказалось, что это незнакомый темный седан.

– Быстрее, – поторопила Эдит.

Она сердито смотрела сквозь ливень на приближающуюся машину.

Я немедленно выпрыгнул из «вольво», хотя ничего не понял. Дождь хлестал по лицу, и я натянул капюшон.

Было слишком темно, поэтому мне не удалось разглядеть тех, кто находился на передних сиденьях седана. Эдит, ярко освещенная фарами подъехавшего автомобиля, всё еще смотрела вперед, не сводя глаз с чего-то или кого-то невидимого для меня. Ее лицо выражало странную смесь отчаяния и вызова.

Потом она включила двигатель, покрышки взвизгнули на мокром асфальте. «Вольво» в считаные секунды скрылся в сумраке.

– Привет, Бо! – окликнул меня кто-то знакомым хрипловатым голосом с водительской стороны маленького черного автомобиля. 

– Джулс? – я прищурился, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь сквозь струи дождя. И тут из-за угла показалась патрульная машина Чарли, осветив прожектором людей, приехавших в седане. 

Джулс уже выбиралась наружу, даже в темноте была видна ее широкая улыбка. Женщина на пассажирском сиденье была гораздо старше, с горделивой осанкой и необычным лицом – строгим и стоическим. Морщинки избороздили смуглую кожу, словно старую кожаную куртку. Под широкими бровями я увидел удивительно знакомые глаза. Черные, глубоко посаженные, они казались одновременно слишком юными и слишком древними для ее лица. Мать Джулс, Бонни Блэк. Я сразу же ее узнал, хотя прошло уже больше пяти лет с нашей последней встречи и я даже не сумел вспомнить ее имя, когда Чарли заговорил о ней в день моего приезда сюда. Она пристально разглядывала меня, поэтому я неуверенно ей улыбнулся. Тут до меня дошло еще кое-что: я заметил, что ее глаза расширены, словно от потрясения или страха, ноздри гневно раздуты, – и моя улыбка потускнела.

Как и сказала Эдит, еще одно осложнение.

Бонни все еще смотрела на меня напряженным тревожным взглядом. Неужели она так легко узнала Эдит? Может ли она действительно верить в неправдоподобные легенды, которые высмеивала ее дочь?

Ответ ясно читался в глазах Бонни: да. 

Да, она может.

ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ (ГЛАВА 12, Ч.1)

Перевод подготовлен командой переводчиков сайта @tr

Текст предоставлен в ознакомительных целях и не преследует коммерческой выгоды.

Обсудить у себя 1
Комментарии (2)

Спасибо за перевод :3

Жду продолжения

С нетерпением жду продолжения!!!

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети:

L_a_D
L_a_D
сейчас на сайте
48 лет (01.01.1970)
Читателей: 6 Опыт: 0 Карма: 1
все 4 Мои друзья