Жизнь и смерть. Глава тринадцатая (часть первая)

Стефани Майер 

 Жизнь и смерть

13. ПРИЗНАНИЯ

(часть первая)

 

С закрытыми глазами Эдит слепо шагнула на свет.

Сердце подпрыгнуло к горлу, и я кинулся к ней:

– Эдит!

Только когда глаза ее распахнулись, а я подбежал достаточно близко, чтобы начать понимать увиденное, стало ясно, что она не воспламенилась. Она снова вскинула руку ладонью вперед, и я неловко остановился, едва не упав на колени.


 

Кожа Эдит искрилась крошечными радугами, которые плясали на ее лице и шее, спускались по плечам на руки. Она так сильно сверкала, что мне пришлось прищуриться, как при попытке посмотреть на солнце.

Мелькнула мысль упасть на колени специально. Такой красоте надо поклоняться. Строить в ее честь храмы и приносить жертвы. Стало жаль, что мои руки пусты, да и какой дар богиня пожелала бы получить от обыкновенного смертного вроде меня? 

Далеко не сразу я разглядел через это свечение выражение ее лица: она наблюдала за мной, широко раскрыв глаза, чуть ли не с испугом. И слегка отпрянула, когда я шагнул к ней.

– Тебе больно? – прошептал я.

– Нет, – едва слышно ответила Эдит.

Еще шаг… меня тянуло к ней, словно она снова была магнитом, а я – беспомощным бруском тусклого металла. Она опустила руку, которой до этого предостерегала меня от приближения. Из-за этого движения охватывающее руку пламя замерцало. Все еще на расстоянии, я медленно обошел вокруг Эдит, чувствуя необходимость разглядеть ее со всех сторон в мельчайших подробностях. Солнце отражалось от ее кожи, переливаясь всевозможными оттенками. Мои привыкшие уже к этому сиянию глаза округлились от восторга.

Хотя я понимал, что Эдит тщательно подбирала одежду для этого дня и была готова показать мне это, но все же задумался, не жалеет ли она о своем решении, слишком уж скованно она стояла – ноги чуть согнуты, плечи напряжены.

Закончив круг, я преодолел последние футы между нами. Невозможно было перестать пялиться, даже чтобы моргнуть.

– Эдит, – выдохнул я.

– Теперь ты боишься? – прошептала она.

– Нет.

Испытующе глядя мне в глаза, она явно пыталась услышать мои мысли.

Сознательно не торопясь и наблюдая за лицом Эдит, чтобы понять, разрешает ли она, я потянулся к ней. Глаза ее раскрылись еще шире, она стояла совершенно неподвижно. Осторожно, медленно я легко прикоснулся кончиками пальцев к искрящейся коже руки, с удивлением обнаружив, что она такая же прохладная, как и всегда. Блики от нее упали на меня, и внезапно моя ладонь перестала казаться такой уж обыкновенной. Эта потрясающая девушка даже меня смогла сделать менее заурядным.

– Что ты думаешь? – так же тихо спросила она.

Я с трудом подбирал слова:

– Мне… я не знал… – после глубоко вдоха я все-таки сумел высказаться: – Никогда не видел ничего более красивого, даже представить не мог, что может существовать что-то настолько прекрасное.

В ее взгляде все еще плескалась настороженность. Похоже, Эдит считала, что я говорю так, думая угодить ей. Однако это была чистая правда – возможно, я никогда еще не был более откровенным, слишком ошеломленный, чтобы притворяться или умалчивать о чем-то.

Она начала было поднимать руку, но уронила, вызвав этим новую вспышку пламени.

– И всё же это очень странно, – пробормотала она.

– Потрясающе, – выдохнул я.

– Тебя не отталкивает мое вопиющее отсутствие человечности?

Я покачал головой:

– Нет.

Она прищурилась:

– А должно бы.

– Мне кажется, ценность человечности сильно преувеличена.

Убрав руку из-под моих пальцев, она спрятала ее за спину. Вместо того, чтобы послушаться ее намека, я сделал еще один шаг к ней, чувствуя играющие на моем лице блики света.

И вдруг она оказалась от меня в десяти шагах – стояла, снова подняв руку и стиснув зубы.

– Прошу прощения, – извинился я.

– Мне нужно время.

– Я буду осторожнее.

Эдит кивнула, потом, сохраняя дистанцию не меньше десяти футов, обогнула меня и прошла в центр поляны, где опустилась на землю спиной ко мне. Ослепительный свет, исходящий от ее лопаток, снова напомнил мне крылья. Неторопливо приблизившись, я сел напротив нее примерно в пяти футах.

– Так нормально?

Несмотря на кивок, уверенной она не выглядела.

– Просто позволь мне… сосредоточиться.

Я сидел молча, и через пару секунд она снова закрыла глаза. Я ничего не имел против. Невозможно было устать от такого зрелища. Пытаясь понять этот феномен, я разглядывал ее, а она не обращала на меня внимания.

Где-то через полчаса она вдруг легла, закинув руку за голову. Трава была достаточно высокой, чтобы частично скрыть от меня Эдит.

– Можно?.. – спросил я, и она похлопала земле рядом с собой.

Я придвинулся на пару футов, а когда от нее не последовало возражений – еще на фут. Потом еще на дюйм-другой.

Глаза Эдит по-прежнему были закрыты, веки отливали бледно-сиреневым над темным веером ресниц. Грудь ее мерно вздымалась, почти как у спящей, но в этих движениях чувствовались сознательные усилия. Похоже, она слишком уж контролировала каждый вдох и выдох.

Подобрав под себя ноги, я уперся локтями в колени и положил подбородок на ладони. Совсем потеплело, и было очень непривычно ощущать на коже солнечные лучи – особенно теперь, когда я настолько привык к дождю. Поляна оставалась такой же красивой, но сейчас была только фоном. Не бросалась в глаза. У меня появилось новое определение красоты.

Губы Эдит начали двигаться… они практически трепетали, а свет мерцал на них. Мне показалось, что она говорит что-то, но слишком тихо и быстро.

– Ты… что-то сказала? – шепнул я. Сидя рядом с ней и наблюдая за ее блеском, я чувствовал необходимость молчания. Даже благоговения.

– Просто пою про себя, – пробормотала она. – Это меня успокаивает.

Долгое время мы оставались неподвижными, если не считать ее губ, периодически шевелящихся в слишком тихом для моих ушей пении. Прошел примерно час, а может, и больше. Постепенно напряжение, которого я вначале толком не осознавал, исчезло, уступив место умиротворению, убаюкивающему меня. Слегка смещая центр тяжести, я каждый раз приближался к Эдит еще на полдюйма.

Подавшись к ней, я принялся разглядывать ее руку, пытаясь найти на гладкой коже какие-нибудь грани. Без задней мысли коснулся тыльной стороны ее кисти одним пальцем, снова поражаясь шелковистости ее прохладной, словно камень, кожи. Почувствовав на себе взгляд Эдит, я поднял голову и замер.

Глаза ее были спокойными, на губах играла улыбка.

– Я по-прежнему тебя не пугаю, не так ли?

– Не-а, прости.

Она улыбнулась шире. Ее зубы блеснули на солнце.

Еще чуть-чуть приблизившись, я протянул руку, чтобы коснуться предплечья Эдит. И заметил, что мои пальцы дрожат. Она вновь закрыла глаза.

– Не возражаешь? – спросил я.

– Нет. Ты даже представить не можешь, что я при этом чувствую.

Я легко провел по ее нежной руке, следуя за бледным узором голубоватых вен на сгибе локтя. Потом потянулся, чтобы перевернуть ее руку ладонью вверх, а Эдит, поняв мое намерение, сделала это сама – настолько быстро, что движение оказалось совершенно незаметным. Мои пальцы застыли на месте.

– Прошу прощения, – пробормотала она и улыбнулась, потому что обычно это было моей репликой. Ее веки снова сомкнулись. – С тобой слишком легко быть собой.

Я поднял ее руку и, поворачивая так и эдак, наблюдал за солнечными переливами на ладони. Поднес ее ближе к лицу, снова пытаясь обнаружить грани.

– Расскажи мне, о чем ты думаешь, – прошептала Эдит. Она снова смотрела на меня, ее глаза были светлее, чем мне когда-либо доводилось видеть. Светло-медовые. – Для меня это по-прежнему очень странно – не знать.

– Представляешь, а все остальные чувствуют себя так постоянно.

– Тяжело, – сказала она, и в ее голосе прозвучала нотка грусти. – Но ты так и не сказал мне.

– Жалею, что не могу узнать, о чем думаешь ты

– И?

– И поверить, что ты настоящая. Я боюсь…

– Не хочу, чтобы ты боялся, – ее голос представлял собой тихий шелест. Мы оба услышали, чего она не сказала – что мне не нужно бояться, что бояться нечего.

– Я имел в виду не этот страх.

Так быстро, что я совершенно не заметил движения, она приподнялась, опираясь на правую руку и не отнимая у меня левой. Ее ангельское лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего. Мне следовало отклониться назад. Ведь необходимо было соблюдать осторожность.

Ее медовые глаза обжигали.

– Тогда чего же ты боишься? – прошептала она.

Я не смог ответить. Ее ароматное прохладное дыхание овевало мое лицо, как было лишь однажды до этого. Я бездумно наклонился ближе, вдыхая.

Она мгновенно исчезла, вырвав свою руку из моих так быстро, что мне обожгло болью ладони. Пока я приглядывался, она уже была в двадцати футах от меня, стояла на краю этой полянки глубоко под сенью огромной ели. С непроницаемого лица на меня пристально смотрели мрачные глаза, кажущиеся темными из-за тени.

Я чувствовал, что выгляжу потрясенным, мои руки горели.

– Эдит. Я… прости, – я говорил шепотом, но знал, что она меня слышит.

– Дай мне минутку, – отозвалась она – достаточно громко для моего менее чувствительного слуха.

Я сидел неподвижно.

Через десять очень долгих секунд Эдит вернулась обратно – медленнее, чем ходила обычно. Остановившись в нескольких футах от меня, грациозно опустилась на траву, скрестив под собой ноги. Ее глаза не отрывались от моих. Она дважды глубоко вздохнула, затем виновато улыбнулась.

– Мне очень жаль, – она помедлила. – Поймешь ли ты, какой смысл я вкладываю в слова, если скажу, что я всего лишь человек?

Не в состоянии улыбнуться ее шутке, я молча кивнул. Внезапно осознал, что сейчас чуть не произошло, и ощутил резкий выброс адреналина. Эдит наверняка почуяла это даже со своего места. Ее улыбка стала насмешливой.

– Я лучший хищник на земле, не так ли? Все во мне притягивает тебя: мой голос, мое лицо, даже мой запах. Как будто я не обошлась бы без всего этого!

Внезапно она превратилась размытое пятно. Я моргнул, и она исчезла, а потом оказалась у того же дерева, что и раньше, обежав всю поляну меньше чем за секунду.

– Как будто тебе удалось бы убежать от меня, – горько сказала Эдит.

Она подпрыгнула вверх на дюжину футов и, ухватившись за громадную ветку, без видимых усилий отломила ее от ствола. В тот же миг снова оказалась на земле, держа это огромное корявое копье в одной руке. Затем с ошеломляющей скоростью размахнулась им и ударила, как бейсбольной битой, по дереву, от которого его оторвала.

И ветка, и дерево с жутким грохотом развалились на части.

Прежде чем я успел уклониться от этого взрыва, даже прежде чем дерево упало на землю, Эдит вновь оказалась прямо передо мной, всего в двух футах, неподвижная, словно статуя.

– Как будто ты смог бы от меня отбиться, – мягко сказала она. Эхо от падения дерева еще разносилось по лесу.

Я впервые видел ее настолько свободной от тщательно сохраняемой человеческой личины. Эдит никогда еще не была меньше похожа на человека… как и не была более прекрасной. Я не мог двигаться, словно птица, попавшая в ловушку змеиного взгляда.

Ее глаза просто светились от азарта. Но спустя несколько секунд потускнели. Выражение лица медленно сложилось в маску скорби. Эдит выглядела так, будто вот-вот заплачет, и я, с трудом поднявшись на колени, протянул к ней руку.

Она предостерегающе выставила ладонь:

– Подожди.

Я снова замер.

Эдит шагнула ко мне.

– Не бойся, – пробормотала она, и ее бархатный голос был непреднамеренно соблазнительным. – Я обещаю… – она помедлила. – Я клянусь, что не причиню тебе вреда, – казалось, она пытается убедить в этом не только меня, но и себя.

– Не надо бояться, – снова прошептала она, нарочито медленно двигаясь в мою сторону. Остановилась в футе от меня и нежно коснулась моей руки, все еще протянутой к ней. Я крепко обхватил ее пальцы.

– Пожалуйста, прости меня, – сказала она официальным тоном. – Я себя контролирую. Ты застал меня врасплох, но сейчас я снова паинька.

Она ждала моего ответа, а я лишь молча пристально глядел на нее, стоя перед ней на коленях, с полной неразберихой в голове.

– Сегодня я не голодна, честное слово, – и она подмигнула.

Это заставило меня засмеяться, хотя смех прозвучал словно с легкой одышкой. 

– Ты в порядке? – спросила она, медленно и осторожно накрывая мою руку ладонью.

Я посмотрел на гладкую мраморную руку Эдит, затем в ее глаза. Во взгляде читались нежность и раскаяние, но по-прежнему видна была грусть.

Я улыбнулся так широко, что заболели щеки. Ее ответная улыбка была ослепительной.

Обдуманно неспешным движением, она гибко опустилась на траву и поджала под себя ноги. Я весьма неуклюже последовал ее примеру. Теперь мы сидели лицом друг к другу, наши колени соприкасались, а руки по-прежнему были сплетены.

– Итак, на чем мы остановились, пока я не повела себя так грубо?

– Честно говоря, понятия не имею.

Она улыбнулась, но на лице ее читался стыд:

– Кажется, мы говорили о том, что тебя страшит – помимо очевидных причин.

– О, верно.

– И?

Я посмотрел на наши руки, повернув их так, чтобы свет переливался на ее ладонях.

– Как легко я раздражаюсь, – вздохнула она.

Я посмотрел в ее глаза, внезапно осознавая, что это так же ново для нее, как и для меня. Несмотря на многолетний опыт, который она приобрела еще до нашей встречи, ей тоже было тяжело. Это придало мне храбрости.

– Мне было страшно… что из-за… ну… очевидных причин я, вероятно, не смогу остаться с тобой, да? А это как раз то, чего я хочу больше, чем следовало бы.

– Да, – медленно согласилась она. – Быть со мной – не в твоих интересах.

Я нахмурился.

– Я должна была уйти еще в тот первый день и не возвращаться. Мне нужно уйти сейчас. – Эдит покачала головой. – Возможно, я сумела бы сделать это тогда. А теперь не знаю, как это сделать.

– Не надо. Пожалуйста.

В ее взгляде появилась незащищенность.

– Не волнуйся. В сущности, я эгоистичное существо. И слишком жажду твоего общества, чтобы поступить как должна.

– Хорошо!

Сердито посмотрев на меня, Эдит осторожно высвободила руки и скрестила их на груди. Когда она заговорила снова, ее голос звучал жестче:

– Никогда не забывай, что я жажду не только твоего общества. Никогда не забывай, что для тебя я опаснее, чем для кого бы то ни было, – она невидяще уставилась в лес.

Я на мгновение задумался. 

– Кажется, я не очень-то понял твою последнюю фразу.

Эдит с улыбкой оглянулась на меня, ее непредсказуемое настроение снова изменилось.

– Как мне объяснить это? Да еще чтобы ты не ужаснулся.

Казалось, не отдавая себе в этом отчета, она снова вложила свою руку в мою, а я крепко ее сжал. Эдит посмотрела на наши руки:

– Это невероятно приятно, тепло.

Несколько мгновений она, похоже, обдумывала предстоящий ответ.

– Ты ведь знаешь, что всем доставляют удовольствие разные вкусы? – начала она. – Кому-то нравится шоколадное мороженое, другие предпочитают клубничное.

Я кивнул.

– Прошу прощения за аналогию с едой, но не нахожу другого способа объяснить.

Я улыбнулся, и она ответила тем же, но ее улыбка была печальной.

– Видишь ли, каждый обладает своим собственным запахом, своим уникальным ароматом… Если ты запрешь алкоголика в комнате с выдохшимся пивом, он его выпьет. Но сможет противостоять этому желанию, если захочет, если встал на путь выздоровления. А теперь представь, что будет, если к нему в комнату принести бокал столетнего бренди, самого редкого, самого лучшего коньяка… и воздух наполнится его теплым ароматом… Как по-твоему, удержался бы при этом наш алкоголик?

Минуту мы сидели, молча глядя друг другу в глаза и пытаясь прочесть мысли друг друга.

Эдит первой нарушила тишину:

– Возможно, это неправильное сравнение и отказаться от бренди слишком легко. Наверное, следует превратить нашего алкоголика в героинового наркомана.

– Значит, ты говоришь, что я твой сорт героина? – пошутил я, стараясь разрядить обстановку.

Она быстро улыбнулась, словно оценив мои усилия:

– Да, ты именно мой сорт героина.

– И часто такое случается? – спросил я.

Эдит смотрела на верхушки деревьев, обдумывая ответ.

– Я говорила об этом с сестрами, – она по-прежнему смотрела вдаль. – Для Джесамины все вы в основном одинаковы. Она последней присоединилась к нашей семье и вообще с трудом воздерживается. Еще не успела развить чувствительность к разнице в запахах и вкусах, – Эдит бросила на меня быстрый взгляд. – Прости.

– Все в порядке. Слушай, не переживай из-за того, что можешь меня обидеть, напугать или что-то там еще. Это твой способ мыслить. Я могу понять его или, по крайней мере, попытаться. Просто объясняй так, как, по-твоему, будет доходчиво.

Она глубоко вздохнула и посмотрела мимо меня:

– Так вот, Джесамина не уверена, что когда-либо сталкивалась с кем-то, кто был бы таким же… – она запнулась, подбирая правильное слово, – притягательным, как ты для меня. Поэтому приходится думать, что нет, – ее взгляд метнулся ко мне. – Такое она запомнила бы. 

Она опять отвернулась.

– Эл гораздо дольше «в завязке», так сказать, и она поняла, что я имею в виду. С ней такое было дважды, один раз сильнее, чем другой.

– А с тобой?

– Раньше никогда.

Мы снова уставились друг на друга. В этот раз первым заговорил я:

– И что сделала Элинор?

Зря я спросил. Эдит сжалась, на ее лице отразилось страдание. Я подождал, но она ничего не добавила.

– Ладно, наверное, это был глупый вопрос.

Она посмотрела на меня, в ее взгляде читалась мольба о понимании:

– Даже самые сильные из нас срываются, ведь так? 

– Ты… спрашиваешь моего разрешения? – прошептал я. Вдоль позвоночника пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с замерзающими руками. 

Глаза Эдит потрясенно распахнулись:

– Нет!

– Но ты говоришь, что надежды нет, верно?

Я понимал, что это ненормально – смотреть смерти в лицо, не испытывая особого страха. И дело не в том, что я отличаюсь суперхрабростью. Просто я не изменил бы свой выбор, даже зная, что все закончится именно так.

Эдит снова выглядела рассерженной, но, похоже, не из-за меня.

– Конечно, надежда есть. Конечно, я не буду… – она не закончила предложение. Казалось, ее глаза физически обжигали мои. – У нас с тобой все по-другому. Для Эл… те люди были случайно встреченными незнакомцами. Это произошло очень давно. Она не была такой опытной и осторожной, как сейчас. И у нее никогда не получалось так хорошо владеть собой, как получается у меня.

Замолчав, Эдит напряженно глядела на меня, пока я обдумывал услышанное.

– Значит, если бы мы встретились… эээ, в темном переулке или еще где-то…

– Мне потребовалось всё – все годы тренировок, самоотверженности и усилий – чтобы не вскочить среди полного класса детей и не… – она замолчала и быстро отвела взгляд. – Когда ты прошел мимо меня, я прямо там и тогда могла разрушить все, что Карин создала для нас. Если бы я не контролировала свою жажду в течение… слишком долгих лет, то не смогла бы остановиться.

Она мрачно уставилась на меня, мы оба вспоминали.

– Должно быть, ты подумал, что в меня вселился дьявол.

– Я не мог понять, за что. Как ты могла ни с того ни с сего возненавидеть меня…

– Мне чудилось, будто ты – какой-то демон, вызванный прямо из моего личного ада, чтобы погубить меня. Этот аромат, исходящий от твоей кожи… Он сводил меня с ума. За тот первый час я изобрела сотню разных способов выманить тебя из класса, чтобы оказаться наедине с тобой. И с каждым из них я боролась, думая о своей семье, о том, какой вред могла им причинить. Мне пришлось убежать, скрыться, не дав себе времени произнести слова, которые заставили бы тебя последовать за мной…

Эдит подняла взгляд, ее золотистые глаза обжигали из-под ресниц, завораживающие и смертоносные.

– Ты пошел бы, – заверила она.

Я старался говорить спокойно:

– Вне всяких сомнений.

Она хмуро посмотрела на наши руки:

– А потом, когда я добивалась изменений в своем расписании, в наивной попытке избежать встреч с тобой, ты оказался там… и в тесной, теплой маленькой комнатушке этот запах просто привел меня в исступление. Тогда я была очень близка к тому, чтобы расправиться с тобой. Ведь там был только еще один хрупкий человек – проще простого.

Так странно было снова просматривать свои воспоминания, но на этот раз с субтитрами. И впервые понимать, что все это значило, сознавать опасность. Бедный мистер Коуп. Я вздрогнул при мысли, насколько близок я был к тому, чтобы стать непреднамеренным виновником его смерти.

– Но я устояла. Даже не знаю как. Я заставила себя не ждать тебя, не следовать за тобой от школы. На улице, где я перестала ощущать твой аромат, мне стало легче, удалось с ясной головой принять правильное решение. Я оставила всех возле дома – слишком стыдно было рассказать им, насколько слабой я оказалась, они поняли только, что случилось что-то очень плохое – и поехала прямиком к Карин в больницу, чтобы предупредить ее о своем отъезде.

Я удивленно смотрел на нее.

– Мы поменялись автомобилями – бак ее машины был полон, а я боялась останавливаться. Я не осмелилась вернуться домой, встретиться с Энистом. Он не отпустил бы меня без борьбы. Попытался бы доказать, что в отъезде нет необходимости…

– Следующим утром я уже была на Аляске, – в ее голосе звучал стыд, словно она признавалась в каком-то колоссальном проявлении трусости. – Там я провела два дня со старыми знакомыми… но тосковала по дому. Мне была ненавистна мысль, что я расстроила Эниста, всех остальных, всю свою приемную семью. Вдыхая чистый горный воздух, трудно было поверить, что ты так уж неотразим. И я убедила себя, что мое бегство – просто слабость. Мне уже приходилось бороться с искушением – несравнимо меньшего масштаба, конечно, но я сильная. Кто ты такой, ничтожный человеческий мальчишка, – она внезапно усмехнулась, – чтобы выгнать меня оттуда, где я хотела быть? Ох уж этот смертный грех гордыни, – Эдит покачала головой. – Вот я и вернулась…

ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ (ГЛАВА 13, Ч.2)

Перевод подготовлен командой переводчиков сайта @tr

Текст предоставлен в ознакомительных целях и не преследует коммерческой выгоды.

Обсудить у себя 1
Комментарии (1)

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети:

L_a_D
L_a_D
сейчас на сайте
48 лет (01.01.1970)
Читателей: 6 Опыт: 0 Карма: 1
все 4 Мои друзья